Наши олигархи

Можно ли назвать современных российских «олигархов» олигархами?
«Oligarchia» (в переводе с греческого «власть немногих») есть политическое и экономическое господство небольшой замкнутой группы лиц. Так называется также государство с подобным правлением.

Олигархии были, например, во многих полисах Древней Греции периода упадка. Но еще больше данному понятию соответствует устройство Карфагена, где в руках крупнейших латифундистов (земельных собственников) была сосредоточена и внешняя торговля, и политическая власть. Или аналогичное устройство венецианской или новгородской средневековых республик. Плюс — масса, в качестве послушной манипулируемой толпы.

В общем, устройство олигархий довольно примитивно. Древний Рим, например, был гораздо сложнее и разнообразнее (а значит — устойчивее) организован и включал, помимо старых патрицианских родов, также всадничество («аристократов от кошелька»), активные плебейские группы, ведомые народными трибунами, общины италийских союзников.

С данной точки зрения, российские «олигархи» явно не выдерживают подобного сравнения. Оны, скорее, выглядят как доверенные лица власти, этакие «финансовые факторы» при польских панах и, вообще, европейских аристократах.

Роль «аристократов» в российской схеме играют крупные чиновники (то есть, экс-кэпээсэсная номенклатура). Все мы видим, как тот или иной высокопоставленный бюрократ, после неудачно окончившейся для него реорганизации переходит на одну из главных должностей в корпорацию или банк, интересы которых он в поте лица лоббировал на «государственной службе». А, при вновь наладившейся политической коньюктуре, сей державный муж возвращается в аппарат и возобновляет лоббистскую деятельность. До следующей реорганизации. Не стану отбивать хлеб у «Компромат Ру» и называть конкретные имена — они и так у всех на слуху.
Есть, конечно, и другой способ отмывки денег — через «бизнесвуменов» и «бизнесчилдренов». Почти у каждого державного деятеля жена и дети владеют крупным бизнесом. В принципе, это отнюдь не новый метод — так поступали еще «расхитители социалистической собственности» (отличие от текущего момента только количественное). Прямо как в блестящем гайдаевском фильме: «Дача только числится вашей, но строится на мои деньги. — А ты докажи, зятек. Дача записана на меня, машина на жену, квартира на тещу. У тебя ничего нет. Ты голодранец!». Увы, в нынешней мафиозной ситуации бизнесвумену не так-то просто кинуть влиятельного супруга. Эти-то державные мужи и есть подлинные олигархи, подобные их карфагенским, венецианским или новгородским собратьям по классу.

Чиновники (сталинско-брежневской генерации) никогда не смогли бы наладить масштабный вывоз сырья и капиталов на Запад в условиях воцарившегося на постсоветском пространстве политико-экономического хаоса. Здесь-то и пригодились «олигархи» с их быстрой реакцией, связями и неформальными каналами принятия решений.

Об этом писал и Ходорковский в своем покаянном письме: «Мы не имели реальной власти в России. Чиновники использовали нас, а затем подставили». Еще бы, «олигархи» — отличная мишень для переключения недовольства населения.

Знаменитые московские процессы над несколькими отмороженными российскими миллиардерами означают, что те попытались стать, наконец, подлинными олигархами, добавив к капиталам политическую власть (например, завладев СМИ или скупив думские партии). Такое не прощается.