Глобализация с привилегиями

Бытуют различные представления о «глобализации». Но, согласно общепринятым мнениям, главное в процессе — свободный обмен товарами, ресурсами и идеями. Принято считать также, что глобализация проводится в интересах, прежде всего, большого бизнеса и ведет к ослаблению института государства.

Однако при ближайшем рассмотрении, выясняется, что это не совсем так. Помимо хозяев крупных бизнесменов существует и другая социальная группа, в чьих интересах проводится глобализация. Это чиновники.
Они чувствуют себя в стихии глобализации как рыбы в воде. Например, многие филиалы западных фирм охотно принимают на работу людей из органов власти. Не потому, конечно, что аппаратчики с еще советским стажем такие хорошие специалисты в условиях «свободной рыночной экономики» (где они могли ей научиться — в обкоме/исполкоме?). Нет, фирмачам нужны связи функционеров и их знание постсоветских бюрократических реалий (для удобства чиновников, отчасти и созданных).
Или все эти «культурные обмены», являющиеся просто-напросто возможностью для аппаратчиков всех стран съездить за границу и оттянуться там за государственные деньги. Полезную роль здесь играют и такие до предела забюрократизированные и неэффективные организации, как ООН и ЮНЕСКО, обеспечивающие сладкую жизнь своим сотрудникам (недавние скандалы вокруг Кофе Аннана — в тему).

Здесь надо иметь в виду, что бюрократия — это не только традиционный чиновник. Она распространяет свои щупальца в различные сферы: экономика, наука, армия, культура…

Смотрим буклет одного относительно успешного российского художника. За не очень большой отрезок времени — 24 выставки, и все — в цивильных странах: Германия, Япония, Швеция… Заурядные акварельные реалистические натюрморты — ни хорошо, ни плохо. Зато художник входит в руководство местного филиала Союза художников России и все выставки организованы по линии межгосударственного «культурного обмена» (к нам наверняка тоже приезжало что-нибудь равноценное из-за бугра).

Кстати, в советское время при комитетах по культуре исполкомов советов народных депутатов имелась удивительная должность — Главный художник (района, города и пр.). Еще забавнее, что эта должность сохранилась сейчас, в эру свободы - при комитетах по культуре мэрии.

Дело в том, что глобализация — отнюдь не общество «равных возможностей» для всех. Она напоминает, скорее приватизацию в ельцинской России (только в международных масштабах).

А, по фактам этой приватизации, государство отнюдь не собирается отмирать (как не отмерло и при социализме). Оно просто меняет свои функции.
Нас, естественно, более волнует отечественная ситуация. Из держателя большого Проекта, «государство Российское» превратилось в корпорацию, преследующую свои сугубо частные интересы.

Номенклатура, раздав назначенным ей «эффективным собственникам» (частично из собственной среды, частично — из своего же обслуживающего персонала) превратилась в паразитарный класс, исправно взимающий ренту. Для этого созданы соответствующие условия — чрезвычайно низкий уровень налогов. 13% — этого нет даже в США, стране традиционно низких налогов, не говоря уже о Европе! Такой уровень налогов существует, разве что в оффшорах.

Инвестиционной привлекательности и оживления деловой активности в стране, вопреки декларациям, не возникло. Поскольку то, что бизнесмен выигрывает благодаря низким российским налогам, он проигрывает вследствие чудовищно высокой коррупции. Деньги идут в карман чиновнику мимо бюджета. А налоги могли бы направляться на нужды граждан. Впрочем, при существующие порядке вещей вряд ли — все нынешние «проекты развития» всего лишь повод попилить бюджетные деньги. О чем власть честно говорит и сама, подобно министру культуры, поведавшему об «откатах» в соответствующем федеральном агентстве.

Как мы видим, «рынок» номенклатура понимает как некий «коммунизм» для себя — все работает само, чиновники лишь исправно стригут купоны.

Здесь не удержаться от замечания по поводу «цеховиков». Как мы помним, это была достаточно герметичная страта частных предпринимателей, существовавших в СССР по крайней мере с послевоенного периода и тесно связанная с криминальным миром. В эпоху перестройки нас много пугали «теневыми деньгами», тем, что, опираясь на них, цеховики и воры в законе захватят власть и т.д. Вспомните пространные рассуждения Говорухина на данную тему…

Но вот, просматривая списки наших «олигархов», всех этих Гусинских, Березовских, Ходорковских, Смоленских и пр. найти цеховика, подпольного миллионера Корейко что-то не получается. Мы видим, преимущественно бывших работников аппарата ВЛКСМ, в крайнем случае — предприимчивых деятелей, сделавших успешную карьеру при номенклатуре (как Борис Березовский при директоре Автоваза Каданникове, и, позднее — Коржакове).
У нас сейчас любят говорить о «яппи», журнал даже такой глянцевый выпускают. Само словечко появилось еще в СССР, году, этак в 1988. Журналисты, правда, произносили его тогда как «юппи» (английский язык труженикам пера давался с трудом). Потом, в эпоху малиновых пиджаков, термин как-то забылся и был гальванизирован в «пору стабильности». Но что же за зверь такой?

Яппи — отпрыски более или менее высокопоставленных родителей, которые предпочитают не красиво отдыхать (в этом их отличие от «золотой молодежи»), а делать карьеру или бизнес, эффективно используя семейные связи. Молодцы, конечно. Но, по замечанию одного из идеологов антиглобализма Ноама Хомского, «свободная конкуренция этим людям не снилась и в страшном сне».

Как видим, данное явление — отнюдь не национальная особенность России. Просто наше несчастное отечество, как всегда, является передовым испытательным полигоном. Напомним, что сокращение пенсий у большинства, разрыв в оплате между рядовыми работниками и «топ менеджерами» имеет место не только в РФ. При этом не важно, работают эти топ менеджеры в госструктурах или крупных корпорациях. Грань часто очень условна — кто такой Чубайс, например? Потрудившись на ниве госслужбы, человек часто переходит в корпорацию или банк (тоже достаточно забюрократизированные), оттуда, через некоторое время — возвращается в госструктуры с повышением.

Бросим взгляд на Евросоюз. Это никакое не «открытое общество», а сложнейшая паутина договоров. Вроде бы, они создают внутреннее открытое пространство со свободной циркуляцией. Но привилегии «евробюрократов» и связанного с ними крупного бизнеса жестко закреплены.
Но все-таки, Европа, пока еще — не постсоветсвкая России, с атомизированным апатичным населением. Люди там не совсем растеряли навыки самоорганизации (пресловутое «гражданское общество»). Мы знаем о результатах голосования относительно Конституции Евросоюза.

Дело в том, что большинство пока еще благополучных жителей «Старой Европы» не понимают, зачем им нужно бесконечное расширение, от которого рядовые французы, немцы, бельгийцы могут только проиграть экономически. Ведь они вынуждены будут конкурировать с поляками, румынами, венграми, согласными делать ту же самую работу за гораздо меньшие деньги. А рафинированные бюрократические элиты, в силу их оторванности от реальной жизни, даже не потрудились выдвинуть перед населением какую-то идеалистическую, мобилизующую цель (будь то идея христианской Европы, Европы социальной и т.д.).

Позже удалось добиться одобрения граждан Люксембурга. Но 350 тысяч — это совсем не то, что 55 миллионов французов или 10 миллионов голландцев. Люксембуржцев гораздо легче уболтать.

Поэтому, возможно, дальнейшие попытки интеграции будут происходить в сфере бюрократических соглашений, для вступления в силу которых не потребуется одобрения несознательного электората.